Окружной суд указал, что отказ в приведении в исполнение иностранного арбитражного решения является новым обстоятельством для пересмотра определения о субсидиарной ответственности.
ООО «Прогресс» было признано банкротом, а Арутюн Карапетян и Андрей Черкасов были привлечены к субсидиарной ответственности на 2,76 млрд рублей по обязательствам перед АО «Чешский экспортный банк». Требования банка основывались на решении чешского арбитража от 2014 г., приведенном в исполнение в России. В 2025 г. суды общей юрисдикции отказали в принудительном исполнении этого решения, поскольку Чехия была признана недружественным государством, а исполнение противоречит публичному порядку РФ. Карапетян обратился с заявлением о пересмотре определения о субсидиарной ответственности по новым обстоятельствам. Суды первой и апелляционной инстанций отказали, сославшись на принцип правовой определенности. Кассация отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав, что отказ в приведении в исполнение иностранного арбитражного решения является новым обстоятельством по п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ и может существенно повлиять на выводы о субсидиарной ответственности (дело № А40-237151/2017).
В случае возникновения у должника задолженности в связи с решением третейского суда Закон о банкротстве связывает возникновение у кредитора права на обращение с заявлением о банкротстве с датой вступления в законную силу судебного акта о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение такого решения третейского суда, уточнила Евгения Тиханова, старший юрист Адвокатской конторы «Аснис и партнеры», из чего уже следует, что отмена такого судебного акта является существенным обстоятельством для дела о банкротстве.
В данном случае, продолжила она, заявитель фактически ссылался на то, что в настоящее время отпали основания для банкротства должника, а значит, и основания для привлечения его к субсидиарной ответственности. Однако суды первой и апелляционной инстанций применили достаточно формальный подход, сославшись на исчерпывающий перечень оснований для пересмотра и экстраординарность института пересмотра по новым обстоятельствам. В свою очередь, представляется, что суд кассационной инстанции оправданно признал это новым обстоятельством, позволяющим пересмотреть судебный акт о привлечении заявителя к субсидиарной ответственности, полагает Евгения Тиханова.
Особое внимание, по ее словам, кассация обратила на такой необходимый признак для пересмотра, как существенность новых обстоятельств. Действительно, в настоящем случае, по сути, отпали основания для самой процедуры банкротства, КДЛ не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по несуществующему долгу.
Подход кассации соответствует и актуальной позиции Верховного Суда РФ. ВС РФ, напомнила она, ранее уже отменял судебные акты нижестоящих судов об отказе в пересмотре, например, в рамках определения № 310-ЭС23-17852 по делу № А68-2368/2020, признавая, что даже появление судебного акта в отношении третьего лица может быть признано существенным.
«Позиция суда кассационной инстанции является значимой в контексте роста количества судебных споров, вытекающих из трансграничных отношений. При этом важным для судебной практики остается установление существенности конкретного обстоятельства для пересмотра – в этом смысле позиция судов первой и апелляционной инстанций об экстраординарности института пересмотра так же обоснована. В противном случае будет нарушаться принцип правовой определенности», — прокомментировала Евгения.